Лариса Анатольевна Попугаева

В 1950 году окончила геолого-почвенный факультет ЛГУ, была зачислена в Тунгусо-Ленскую экспедицию Всесоюзного научно-исследовательского института геологических исследований, занимавшуюся поисками алмазов в Сибири.

21 августа 1954 года, проводя изыскания по пироповому методу Н. Н. Сарсадских, открыла первое в СССР коренное месторождение алмазов «Зарница». В дальнейшем, с 1959 года и до конца жизни, работала в Центральной научно-исследовательской лаборатории камней-самоцветов при Ленгорисполкоме.

Награды

• Орден Ленина (1957)
• Почётный диплом и знак «Первооткрыватель месторождения» (1970)
• Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»
• Знак «Отличный артиллерист»
• Знак «За отличную службу и боевую подготовку»

Родители

Ольга Сергеевна Цветкова — мать

Ольга Сергеевна Цветкова — мать Ларисы Гринцевич (Попугаевой) — родилась недалеко от Москвы, в г. Калуге. Она успела до революции закончить лишь трёхклассное городское начальное училище, начала работать по найму швеёй, служила секретарём местного отделения Губпотребсоюза, заведовала районным агентством Центропечати. Она была организатором сельской комсомольской ячейки, библиотеки из конфискованных у местного помещика книг. В 1920 году избиралась делегатом первого губернского съезда женщин-коммунисток. После этого закончила в Калуге 8-месячные лекторские курсы Губсовпартшколы и стала преподавать политграмоту.

В Калуге Ольга Цветкова познакомилась со своим будущим мужем и отцом Ларисы — Анатолием Рафаиловичем Гринцевичем.

Анатолий Рафаилович Гринцевич — отец

Анатолий Рафаилович в 17 лет вступил в Коммунистическую партию, с которой связал всю свою сознательную жизнь. Во время гражданской войны воевал на стороне Красной Армии. Военную службу закончил в звании комиссара полка.

У молодых 3 сентября 1923 года родилась дочь Лариса. По желанию отца, он сам и все близкие звали её Нелей, ведь имя Нинель справа налево читается как Ленин.

После Калуги семья жила в Туле. В 1930 году ввиду острой необходимости в инженерных кадрах в вузы посылали учиться «партийную тысячу». Их так и называли: «парттысячники». В их числе Ольга Гринцевич поступила в Ленинградский инженерно-строительный институт (ЛИСИ). Так Лариса оказалась в Ленинграде, где пошла в школу в 1930 году и училась в ней с 1-го по 5-й класс включительно.

Закончив институт в 1935 году, Ольга Гринцевич вместе с мужем и дочерью уехала в Одессу к последнему месту службы главы семьи. В июле 1937 года у неё родилась вторая дочь, Ирина.

Так как мать не могла надолго отлучаться от младшей дочки, у Ларисы появилась новая обязанность: носить в тюрьму передачи отцу.

После ареста отца семья Гринцевич узнала, что ему предъявлено обвинение в участии в антисоветской правотроцкистской организации и вредительстве советской власти. Семья ничего не знала о его судьбе многие годы. Он был расстрелян. Безжалостный приговор привели в исполнение 10 октября 1938 года.

С 6-й по 8-й класс Лариса училась в Одессе. Не имея, очевидно, сведений о судьбе мужа (напомним, что в случае расстрела семье сообщали, что осуждённый получил «десять лет тюрьмы без права переписки»), Ольга Гринцевич с двумя дочерьми вернулась в 1938 году в Ленинград.

Здесь они поселились в общежитии ЛИСИ. Конечно, матери одной воспитывать двух дочерей было трудно. Жили они довольно скромно, хорошо ещё, что старый знакомый Ольги Сергеевны по институту П. С. Попков, в то время председатель Ленгорисполкома, помог Ольге Сергеевне устроиться на работу служащей в управление Октябрьской железной дороги.

Дочерью «врага народа» Лариса Анатольевна прожила до 1959 года, когда её отец был посмертно реабилитирован Военной коллегией Верховного суда СССР «за отсутствием состава преступления». В 1991 году А. Р. Гринцевича восстановили в рядах Коммунистической партии Советского Союза (КПСС).

Обучение

Способная и любознательная Неля легко училась в школе. Любимыми её предметами были литература и точные науки — математика и химия.

Романтическая профессия геолога уже давно манила Ларису. Она мечтала участвовать в экспедициях в далёкие края и открыть новые месторождения полезных ископаемых. Но война перечеркнула все её планы и мечты. И не только её. Так, из всех её одноклассников-выпускников остались в живых после войны только трое ребят.

Перед самым началом Великой Отечественной войны Лариса Гринцевич с отличием закончила 15-ю школу Фрунзенского района Ленинграда и подала документы в приёмную комиссию геолого-почвенного факультета Ленинградского государственного университета, куда она была зачислена 15 августа 1941 года. В то лето во все высшие учебные заведения страны в связи с началом войны принимали без экзаменов всех окончивших школу.

Великую Отечественную войну Лариса Гринцевич встретила в Москве. Поездка туда была подарком от матери за окончание школы.

Известно, что в первые дни войны она вместе со своей московской знакомой грузила в машины овощи и фрукты, находившиеся на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке (ВСХВ), которые были распределены в детские дома и сады, отправлявшиеся в глубокий тыл. Уехать домой оказалось также трудным из-за столпотворения людей на Ленинградском вокзале в Москве. Война стремительно приближалась к родному Ленинграду. В конце августа — начале сентября войска гитлеровского вермахта перерезали железные дороги из Ленинграда на Москву и на восток. Мать и сестра Ларисы успели в августе до начала блокады уехать в эвакуацию на Урал, куда уже в сентябре 1941 года добралась и Лариса Анатольевна.

Университет в Молотове

Так Лариса Гринцевич оказалась на Урале.

1 октября 1941 года Л. А. Гринцевич была зачислена без экзаменов в Молотовский университет (ныне Пермский государственный университет) на геолого-географический факультет. Ещё раньше она получила место в общежитии. Как студентке ей оформили хлебную карточку. Остальные продукты студенты доставали сами — как и где могли. Вступила в профсоюз высшей школы.

Во время обучения в университете Лариса Гринцевич окончила курсы медсестёр и часто дежурила в военном госпитале, была донором — сдавала кровь. Сохранилась её донорская книжка с пометками о ежемесячной сдаче крови от 200 до 400 мл. После сдачи крови выдавали спецпаёк. Она также посещала курсы пулемётчиков.

В апреле 1942 года Л. А. Гринцевич добровольно ушла на фронт по призыву Государственного комитета обороны, который обратился к советским женщинам с воззванием идти воевать против фашистских захватчиков.

Великая Отечественная война

13 апреля 1942 года, в последний день пребывания в университете, Ларисе Анатольевне выдали в деканате справку о сданных зачётах и экзаменах за первый семестр. В армию она была призвана Кагановическим военкоматом Молотовской области.

По прибытию в армию девушек стригли накоротко. Дочь Ларисы Анатольевны до сих пор хранит ту прядь маминых каштановых волос.

В заполненной собственноручно справке о трудовой деятельности Лариса Анатольевна указала, что с апреля 1942 по июнь 1945 года служила младшим сержантом в 89-й зенитно-артиллерийской дивизии Особой Московской Армии ПВО (сначала Центрального, потом Северного фронта) в должности командира отделения.

Накануне ухода в армию Л. А. Попугаева была принята в ряды Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи (ВЛКСМ). До этого ей, скорее всего, отказывали в приёме в ряды комсомольской организации как дочери «врага народа». В армии она вела активную общественную работу: была комсоргом роты, а затем и батареи.

В качестве партийного задания ей поручили провести политбеседу с бойцами своего отделения. В записной книжке Л. А. Гринцевич того времени сохранились темы этих бесед. Одна из них, например, называлась: «Чему учит книга И. В. Сталина "О Великой Отечественной войне советского народа"», другая — «О чистоте в землянке».

Геолог

После демобилизации 23 июля 1945 года сержант запаса Лариса Гринцевич вернулась в Ленинград, где её уже ждали родные. 14 августа 1945 года Л. А. Гринцевич была вновь зачислена на геолого-почвенный факультет Ленинградского государственного университета. В 1948 году данный факультет после передачи почвенной специализации на биологический факультет переименовали в геологический факультет.

Университетские годы

В университете Лариса Гринцевич избиралась секретарём комсомольской организации факультета, парторгом курса, председателем научного студенческого совета.

После второго курса она выбрала специализацию на кафедре минералогии. Коллектив кафедры в то время состоял из профессора С. М. Курбатова (заведующего кафедрой), доцентов Л. Л. Солодовниковой и Е. Ф. Чирвы, ассистентов Е. В. Искюль, В. И. Лебедева, О. М. Римской-Корсаковой (внучки композитора), В. Ф. Барабанова, А. С. Иванова и А. А. Кухаренко.

С. М. Курбатов совместно с В. И. Вернадским был автором книги по минералам-силикатам. По ней училась Лариса Гринцевич.

28 мая 1950 года Л. А. Гринцевич на отлично защитила дипломную работу, а 1 июня ей была присвоена квалификация «геолог» по специальности «геохимия».

Распределение и поиски алмазов

Личная жизнь

В 1952 году вышла замуж за преподавателя Ленинградского инженерно-строительного института Виктора Попугаева и стала Ларисой Попугаевой. Полевой сезон 1952 года пришлось пропустить из-за рождения дочери.

Весной 1952 года Лариса Анатольевна вышла замуж за Виктора Степановича Попугаева. Их брак сначала не был оформлен официально. 27 сентября 1952 года у неё родилась дочь Наталья. Лариса Анатольевна назвала её так в честь Сарсадских. Сама Наталья Николаевна в то время приняла большое участие в жизни новой подруги. Она принесла в роддом белье для новорождённой, а самой Ларисе — пальто. В тот же день, когда в ЗАГСе было зарегистрировано рождение дочери, был зарегистрирован и брак между Л. А. Гринцевич и В. С. Попугаевым. Знали друг друга они давно, он был младшим братом её подруги Лиды, с которой они когда-то убежали из дома, и работал инженером на железной дороге, был младше Ларисы на три года.

Замужество Ларисы Анатольевны, как можно понять из одного её письма к матери, не было «счастливым» в её собственных кавычках из-за его склонности к спиртному. Впоследствии Виктор Степанович Попугаев займётся наукой, защитит кандидатскую диссертацию, будет преподавать сопромат в Ленинградском инженерно-строительном институте и станет его проректором. Он на семнадцать лет переживёт свою жену.

Знакомство с Н. Н. Сарсадских

После окончания университета Лариса Анатольевна познакомилась с геологом Наталией Николаевной Сарсадских (1916–2013), которая работала в Центральной экспедиции 2-го Союзного геологического треста, занимавшейся поисками алмазов по всему СССР. Наталия Сарсадских была заведующей шлихоминералогической лабораторией Центральной экспедиции.

К началу 50-х годов прошлого века алмазы были обнаружены на огромном пространстве Сибири от Енисея до Лены, а к их поискам был подключён целый ряд московских и ленинградских институтов, Третье Главное геологическое управление Министерства геологии СССР, Всесоюзный аэрогеофизический трест, Академия наук СССР и т. д. Но, несмотря на все это, так и не был решён главный вопрос: откуда попадают алмазы в россыпи на берегах рек и ручьёв, не было научно обоснованной, проверенной на практике системы поисков алмазов. То есть, было неясно, являются ли сибирские алмазы выходцами из какого-то коренного месторождения и по каким признакам их искать.

В те годы существовало несколько точек зрения на происхождение алмазов и их источники на Сибирской платформе сравнительно однообразной в геологическом отношении территории от бассейна рек Енисей и Лена. Одни геологи считали, что алмазы Сибирской платформы исключительно местные и связаны с породами трапповой формации, другие говорили, что местные алмазы имеют внеплатформенное происхождение и связаны с древними породами Сибирской платформы; третьи склонялись как к первой, так и ко второй точке зрения.

Партия № 26

В феврале 1950 года в Центральной экспедиции была организована тематическая партия № 26 для составления шлиховой карты Сибирской платформы. Начальником партии и ответственным за выполнение этой темы была назначена геолог Наталья Николаевна Сарсадских. В её задачу входило изучение минералогического состава тяжёлой фракции коренных пород Сибирской платформы и установление связи отдельных минералов россыпей с коренными породами, а также выявление минералов, благоприятных для нахождения алмазов в россыпях (то есть обнаружение спутников алмаза). Шлиховую карту Сибирской платформы предполагалось составить в масштабе 1:1 500 000. При протяжённости Сибирской платформы почти в 1500 км работа Сарсадских выглядела трудной, а сама карта должна была занимать много листов.

В 1950 году, чтобы не дублировать минералогические исследования, Н. Н. Сарсадских договорилась с начальником Тунгусско-Ленской экспедиции ВСЕГЕИ И. И. Красновым о совместной работе. Вместе с ней в партию № 26 были включены двое рабочих. Чтобы Наталья Николаевна не оказалась в трудных полевых условиях со случайным незнакомым человеком, начальник Центральной экспедиции М. Ф. Шестопалов отправил вместе с ней в качестве рабочего своего шофёра Ф. А. Беликова. В Центральной экспедиции он работал шофёром, а летом подрабатывал с Сарсадских в поле, где он в одном лице совмещал три специальности: рабочего, коллектора и телохранителя.

Первые экспедиции

Летом 1950 года Л. А. Гринцевич в составе экспедиции И. И. Краснова побывала на Нижней Тунгуске на севере Иркутской области. Местом сбора новой экспедиции был назначен г. Киренск. Перевалив водораздел между реками Леной и Нижней Тунгуской, геологи достигли верховьев Нижней Тунгуски. Дальше они сплавлялись по ней на лодках. Маршрут экспедиции пролегал вниз по течению этой реки от с. Верхнее Карелино до с. Преображенка. Геологи периодически приставали к берегу и разбредались в поисках интересных минералов, стучали молотками, вели записи в полевых дневниках. Затем все возвращались, рассаживались в лодки и двигались дальше.

Именно в Тунгусско-Ленской экспедиции Лариса Гринцевич познакомилась с Н. Н. Сарсадских, которая по договорённости с Красновым проделала часть своего намеченного маршрута вместе с ним.

Весной 1953 года Н. Н. Сарсадских получила неожиданное письмо со станции Емца Архангельской области, где начальником депо работал муж Ларисы Анатольевны, и где тогда находилась Лариса. Письмо было от Попугаевой, которая, узнав, что Наталья Николаевна собирается в Якутию на продолжение поисков алмазов, просилась поехать с ней в поле. Сарсадских дала согласие, и Л. А. Попугаева была зачислена 1 апреля 1954 года минералогом в партию № 26 Центральной экспедиции. На полтора года Наташа и Лариса стали неразлучными подругами, вместе делившими радости и трудности нелёгкой жизни геологов. Они были довольно разными людьми — серьёзная и требовательная Сарсадских, весёлая и открытая Попугаева. Сблизила их общая работа, целеустремлённость, доля женщин-геологов, у которых дети, мужья, родные и близкие подолгу оставались без них, пока они несколько месяцев пропадали в поле, а точнее, в якутской тайге.

Говоря о первых предположениях возможной находки алмазов в Якутии, нельзя не вспомнить вилюйского краеведа П. Х. Староватова. Ещё в 1938 году в работе «Притоки Вилюя и их значение» он пытался привлечь внимание геологов к неизведанным природным богатствам Западной Якутии.

Полевые работы 1953 года

В середине августа 1953 года, добравшись, наконец, почти до Далдына, отряд Сарсадских разделился на две группы, по три человека в каждой. Сама Наталья Николаевна с одним рабочим, каюром Петром и оленями прошла некоторое расстояние вверх (на юг) по притоку Далдына Сытыкану, далее свернула на восток, двигаясь параллельно Далдыну, пересекая поля траппов, к реке Мархе. На Далдыне остались Попугаева, Ф. А. Беликов и второй рабочий, которым предстояло на резиновых лодках спуститься до устья Далдына и попутно вместе со шлихами, взятыми из ведёрных проб, промыть так называемую «мелкообъёмную» (трёхкубовую) пробу на алмазы, которые в этом районе ещё никто не находил.

Расставшись с Попугаевой, Сарсадских со своими сопровождающими прошла, как уже упоминалось, вверх на юг по реке Сытыкан и далее пошла параллельно Далдыну на восток к её устью на реке Мархе. Они быстро вышли к нагромождению трапповых глыб. Идти стало очень трудно, особенно после того как выпал снег. Один из их оленей на скользком снегу среди острых камней сломал ногу, и его пришлось застрелить. В конечном итоге отряд заблудился в тайге. Наталья Николаевна два дня не могла определить, где они находятся. Она доверилась каюру, который через несколько дней вывел их к реке, которая текла не на юг, а на север. Пришлось возвращаться назад. Наконец, они вышли к Мархе, распрощались с каюром и поплыли на надувной лодке вниз по реке. У них закончились продукты, и они сели на голодный паёк.

Проба была взята в среднем течении Далдына в 18–20 километрах выше устья ручья Киэн-Урях.

20 сентября 1953 года отряды партии № 26 встретились на реке Мархе недалеко от устья Далдына. Попугаева сразу рассказала Сарсадских об итогах её первого самостоятельного маршрута и показала шлихи. В них бросались в глаза крупные зёрна тёмно-красного и чёрного минералов. Наталья Николаевна определила на глаз, что красный минерал является одной из разновидностей граната, а чёрный — ильменитом. Сарсадских обратила внимание на то, что эти минералы не встречались ей ранее ни в одной из изученных пород Сибирской платформы.

Находка алмаза

Но прежде чем партия № 26 попала в Ленинград, она остановилась по пути домой в Шологонцах на реке Мархе, в 130 км южнее устья Далдына, где находилась база геологов Научно-исследовательского института геологии Арктики (НИИГА).

У геологов НИИГА имелся фотолюминесцентный прибор. Особенность алмаза в отличие от громадного большинства минералов в том, что он светится, причем ярко, в лучах люминесценции. Просмотрев по просьбе гостей на этом приборе шлих, взятый Попугаевой на Далдыне после промывки трёхкубовой пробы, они обнаружили в нём один маленький кристаллик алмаза весом всего в 3,4 мг, окончательно подтвердив тем самым предположение об алмазоносности верховьев Мархи, где и должно быть коренное месторождение алмазов.

В Нюрбе 10 октября 1953 года Н. Н. Сарсадских письменно доложила недавно назначенному главному геологу АмГРЭ Р. К. Юркевичу о находке алмаза в трёхкубовой пробе, взятой на Далдыне.

Определение минералов-спутников

После возвращения в конце октября 1953 года в Ленинград Сарсадских и Попугаева поначалу не смогли осмотреть привезённые ими шлихи. Дело в том, что Лариса Анатольевна сразу же ушла в отпуск. Пока она была на полевых работах, за маленькой Наташей присматривали её мать и няня Нина. Нина приехала в Ленинград из новгородской деревни, долго искала здесь работу, а затем её приютили и даже прописали в своей квартире Попугаевы. Затем в очередной, а потом и в декретный отпуск ушла Наталья Николаевна. Хотя Сарсадских успела поверхностно до отпуска осмотреть шлихи в лаборатории, ей так и не удалось определить, к какому виду гранатов относятся красные зёрна с Далдына. С чёрными камушками было полегче. Они оказались не просто ильменитами, а их разновидностью — пикроильменитами, содержащими магний. Трудности с определением пиропов были связаны с тем, что во всех минералогических справочниках того времени были приведены данные не кимберлитовых, а искусственных пиропов, которые сильно отличались от натуральных. Поэтому ни Сарсадских, ни другие сотрудники лаборатории Центральной экспедиции не могли разобраться с этими красными камушками, хотя пиропы были известны в Европе с XIII века. Основное их месторождение находилось в Чешском Среднегорье, поэтому их ещё называли «богемскими гранатами». Африканские пиропы были тогда в Ленинградском государственном университете на кафедре минералогии, где работал, как уже упоминалось, муж Натальи Николаевны доцент А. А. Кухаренко. Здесь, в университетской коллекции, хранились образцы кимберлита и его минералов-спутников: пиропа, пикроильменита и хромдиопсида. Эти образцы из южноафриканской кимберлитовой трубки «Ягерсфонтейн» были приобретены ещё в 1912 году у немецкой фирмы доктора Крантца, торговавшей образцами минералов и горных пород.

Александр Александрович ещё в конце войны защитил кандидатскую диссертацию, был приглашён на преподавательскую работу, однако очень интересовался поисками алмазов, законно считался авторитетом по алмазным месторождениям. Поэтому он часто становился неформальным и официальным консультантом многих геологических партий и экспедиций. В 1954 году Александр Александрович защитил докторскую диссертацию по теме «Алмазы Урала». А. А. Кухаренко был и официальным консультантом одного промежуточного отчёта партии № 26 Центральной экспедиции. Однако Наталья Николаевна избегала обращаться к нему по «домашнему каналу» и попросила сходить в университет Попугаеву. Он не любил дома обсуждать научные вопросы, что отмечала сама Сарсадских.

Между тем, Попугаеву опередила минералог ВСЕГЕИ П. Г. Гусева, которая, просматривая шлихи геолога Тунгусско-Ленской экспедиции Е. И. Картуновой, нашла в них неизвестные ей красные камушки и показала их А. А. Кухаренко. Сравнив имеющиеся на кафедре африканские пиропы с принесёнными ему образцами, Кухаренко сделал вывод, что они тоже являются пиропами. И только после этого Лариса Попугаева пришла к нему, ему уже ничего не оставалось сделать, как молча подойти к шкафу, вынуть африканские пиропы и положить их рядом с красными зёрнышками с Далдына. Они тоже оказались идентичными.

Александр Александрович предложил Попугаевой, когда она его посетила, искать кимберлитовые трубки по пиропу. Таким образом, идея подобного поиска в Якутии принадлежит ему. Однако, в принципе нового здесь ничего не было. Он знал о том, что первую кимберлитовую трубку в Африке нашли по красным гранатам. Все это свидетельствует только о его высокой эрудиции.

Метод пироповой съёмки

Итак, после консультации у А. А. Кухаренко стало ясно, что летом 1953 года партией № 26 Центральной экспедиции обнаружены на Далдыне минералы-спутники алмаза — пироп и пикроильменит, которые являются типичными для кимберлитов, то есть для коренного месторождения этого минерала. Именно после этого и был обдуман Н. Н. Сарсадских и Л. А. Попугаевой метод поиска коренных месторождений алмазов по минералам-спутникам. Этот метод заключался в последовательном прослеживании упомянутых минералов в отложениях рек и ручьёв, которые по мере приближения к кимберлитовому телу должны в связи с тем, что они не выдерживают длительного переноса и быстро разрушаются, постепенно увеличиваться как по количеству, так и по крупности. Из-за того, что пиропы более устойчивы к разрушению, чем зёрна ильменита, т. е. переносятся в речном потоке на большее расстояние, более заметны и потому их легко наблюдать визуально, решили вести поиски коренного месторождения в основном по этому минералу, то есть методом «пироповой съёмки». Именно эта «красная путеводная нить» должна была привести к коренным месторождениям алмазов в нашей стране.

В феврале 1954 года у Натальи родилась дочь Лена, и она, естественно, не могла ехать на Далдын, чтобы практически проверить и применить метод пироповой съёмки для поиска коренных источников алмаза. Оставалась Попугаева, которой Сарсадских, не задумываясь, решила поручить это дело. Но Лариса Анатольевна неожиданно отказалась от этого предложения. Попугаевой советовал ехать умиравший на больничной койке М. Ф. Шестопалов, её убеждал и И. И. Краснов.

15 июня 1954 года по тресту № 2 Главуралсибгеологии был издан приказ об организации новых полевых работ партии № 26 Центральной экспедиции.

Открытие «Зарницы»

Итак, на Далдыне, в 18 километрах выше устья реки Киэн-Юрях, была взята первая проба. Двигаясь дальше вниз по Далдыну, Попугаева и Беликов остановились в устье реки Киэн-Юрях — южного притока Далдына, где встретили огромное количество крупных (до 1 см) зёрен ильменитов и пиропов. На косе, образовавшейся при впадении Киэн-Юряха в Далдын, которую Лариса Анатольевна назвала «Надежда», при ручной разборке аллювиального материала был найден (в ассоциации с пиропом и ильменитом) один алмаз. Следя за количеством в Киэн-Юряхе и его притоках, Попугаева с Беликовым прошли вдоль этой реки около 20 километров и взяли 36 шлиховых проб. В результате шлиховой съёмки было установлено, что основная масса пиропов и ильменитов выносится правым притоком Киенг-Юряха — речкой Суходолкой. Вскоре выяснилось, что источник этих минералов находится где-то в самой вершинной части реки Суходолки и ручья Болотного. Но там Попугаева ничего не нашла. Пиропы и ильмениты просто исчезли, и ниточка, которая вела геологов, оборвалась. После этого Попугаева приняла решение вернуться назад к Далдыну, чтобы начать всё заново.

Здесь, на Далдыне, Попугаеву и Беликова посетили прилетевшие из Нюрбы начальник Тунгусско-Ленской экспедиции И. И. Краснов и заведующий минералогической лабораторией Амакинской экспедиции М. А. Гневушев.

На Шестопаловке пиропы и ильмениты тоже прекрасно прослеживались от устья до самых истоков, по ручьям Сухому и Загадочному, впадающим в эту речку. На Загадочном Попугаевой 18 августа был найден ещё один кристаллик алмаза. При проведении шлиховой съёмки на этом ручье были обнаружены породы, резко выделяющиеся среди однообразной массы осадочных горных пород. Здесь нашёлся обломок плотной чёрной породы с включениями большого количества зёрен пиропа и голубовато-серый обломок с чёрными зёрнами пикроильменита. Находка этих обломков свидетельствовала о существовании здесь каких-то до сих пор не известных на Сибирской платформе горных пород, которые являются материнскими для пиропа и ильменита, а также и для алмазов. «Значит, здесь!» — решила Попугаева.

Известный геолог-алмазник, уже упоминавшийся Г. Х. Файнштейн, впоследствии написал в своей книге: «Она с мастерством ювелира, шаг за шагом, продвигалась к цели».

Так как предварительно уже было установлено широкое распространение пиропов и ильменитов по реке Шестопаловке (Дьяхе) и ручью Загадочному, Лариса Анатольевна пришла к правильному заключению, что поиски коренных выходов этих минералов необходимо вести на водоразделе между упомянутыми водными руслами. В результате, при первом же переходе самой верхней части исследуемого участка был обнаружен элювий пироп- и ильменитсодержащих горных пород.

Так были обнаружены выходы первого коренного месторождения алмазов в Советском Союзе. На этом месте Попугаевой и Беликовым было пройдено два шурфа глубиной 70–80 см. Дальше начиналась вода. В обоих шурфах попались куски неразложившегося кимберлита, но толща не была вскрыта.

После открытия «Зарницы» отряд Л. А. Попугаевой поднялся выше по Далдыну до следующего его северного притока, ручья Улахан-Бысытах. Пиропы были выявлены и здесь. Обратно к Дьяхе они прошли по правому берегу Далдына и здесь тоже обнаружили пиропы в устье небольшого ручья. Попугаева назвала его Пироповым. В следующем году отрядом геолога В. Н. Щукина здесь будет открыто богатейшее месторождение алмазов — кимберлитовая трубка «Удачная».

Спор о приоритете

Однако все заслуги — разработку пиропового метода и открытие кимберлитовых трубок — присвоила себе Амакинская экспедиция. На совещании главный инженер заявил, что именно Амакинская экспедиция нашла кимберлитовую трубку. Руководство экспедиции пыталось вынудить Л. А. Гринцевич-Попугаеву перейти на работу к ним, написав заявление «задним числом», до открытия месторождения. Сначала она отказывалась, но через полтора месяца, после многочисленных угроз и давления, сдалась и оформилась сотрудницей экспедиции задним числом.

Заявление Л. А. Попугаевой о переходе на работу в Амакинскую экспедицию Н. Н. Сарсадских назовёт непростительной ошибкой. Попугаевой так никогда и не простят её вынужденные поступки, совершённые сразу после открытия «Зарницы».

Наталья Николаевна пыталась было опротестовать незаконное зачисление Л. А. Попугаевой в Амакинскую экспедицию, добиться справедливости, доказать, что у неё как руководителя партии № 26, у Центральной экспедиции, организовавшей эти поиски, украли открытие, к которому они шли много лет. Но всё это оказалось бесполезным. Правда, видимо, для того, чтобы как-то сгладить создавшееся положение, приказом по тресту сотрудникам партии № 26 Центральной экспедиции за целеустремлённые и настойчивые исследования по поиску спутников алмаза, что привело к открытию трубки «Зарница», была объявлена благодарность с занесением в личное дело и выдана премия.

Признание и слава

В 1954–1955 годах Гринцевич-Попугаева Л. А. работала в Ленинграде. В 1955 году в соавторстве с Наталией Сарсадских она опубликовала в журнале «Разведка и охрана недр» статью, в которой было дано строго научное обоснование того, что найденная порода является кимберлитом.

В 1956 году уволилась из Амакинской экспедиции, но в Ленинграде по месту прежней работы её не взяли. Она поступила в аспирантуру в Горный институт.

Между тем весть об открытии Ларисой Попугаевой первого месторождения алмазов в Советском Союзе быстро разнеслась по всему миру. Имя героической искательницы алмазов получило самую широкую известность. Прозаики и поэты, художники и скульпторы соревновались между собой, спеша запечатлеть подвиг и образ советского геолога-женщины. Подсчитано, что только к 1973 году о ней было более ста публикаций и сообщений в отечественных и зарубежных газетах, журналах, книгах, передачах по телевидению и радио. Одно из первых упоминаний о Попугаевой как первооткрывательнице алмазов в нашей стране появилось 8 мая 1956 года в статье «Сибирские алмазы», опубликованной в газете «Восточно-Сибирская правда». Нашей героине там была посвящена одна строчка: «Первую трубку в Якутии нашла геолог Л. А. Попугаева». Её молодость, её подвиг пленили известного советского поэта Евгения Долматовского, который посвятил ей прекрасное стихотворение «Алмазы», опубликованное в апрельском номере журнала «Москва» за 1956 год.

В 1957 году шесть геологов Амакинской экспедиции получили Ленинскую премию. Имени Ларисы Анатольевны Гринцевич-Попугаевой в этом списке не было.

Только в 1990 году Н. Н. Сарсадских и Л. А. Попугаевой выдали диплом первооткрывателя первого коренного месторождения алмазов в нашей стране — кимберлитовой трубки «Зарница».

Самоцветы и драгоценные камни

В январе 1960 года Л. А. Попугаева после официального завершения срока обучения в аспирантуре перешла в Центральную научно-исследовательскую лабораторию камней-самоцветов (ЦНИЛКС) при Ленсовнархозе. Её назначили руководителем геолого-минералогической группы, состоявшей из двух человек, включая её саму.

Тогда ей уже было 37 лет. Появились проблемы со здоровьем — развивалась гипертония. Проблемы семейные: муж-аспирант, восьмилетняя дочь, болезненная мать-пенсионерка, сестра-студентка без стипендии. Обитают они в двух комнатах в коммунальной квартире на шесть семей.

Открытия в области самоцветов

Л. А. Попугаева выявила промышленную ценность двух месторождений бирюзы в Центральной Азии (в пустыне Кызыл-Кум и на Кураминском хребте в Северном Таджикистане) и месторождения кроваво-красного гематита («кровавика») в Казахстане (Западное Прибалхашье). Чтобы найти заброшенные месторождения бирюзы, Попугаева разговаривала со стариками, муллами, знавшими арабский язык, и просила их почитать древние книги, чтобы понять, где находятся заброшенные копи. До этого считалось, что бирюзы в СССР нет.

Занималась Л. А. Попугаева и волынскими топазами, месторождениями яшмы на Украине и в Казахстане, бирюзы в Таджикистане, ляпис-лазури на Памире, рубина на Полярном Урале, агата на Тимане, а также амазонита на Кольском полуострове. Под её руководством была осуществлена опытная огранка циркона и пиропа из кимберлитовой трубки «Мир» и доказана рентабельность их попутной добычи. Она занималась также возрождением интереса к русскому жемчугу, ранее добывавшемуся на Северо-Западе России. По её настоянию началась разработка месторождения сувенирного аметиста на мысе Корабль Терского побережья Кольского полуострова. Изменив специализацию своей работы, Попугаева и на новом поприще достигла больших успехов. Она стала одним из лучших в стране специалистов по драгоценным камням.

Научные публикации

Уже в 1960 году были опубликованы обзор Л. А. Попугаевой по отечественному ювелирно-поделочному камню и статья об агате. В 1962 году вышла её статья об окаменелом дереве как поделочном камне, в 1963 году — о лазурите. Дальше в открытой печати появились материалы о бирюзе, гематите, о зелёном камне — амазоните. В 1966, 1968 и 1969 годах Л. А. Попугаева продолжала печатать обзоры по цветному камню. Её в качестве эксперта по самоцветам неоднократно приглашали в Эрмитаж и на таможню.

Янтарная комната

Попугаева явилась инициатором воссоздания всемирно известной Янтарной комнаты в Екатерининском дворце в Пушкине. Как известно, эта уникальная комната, одно из чудес света, отделанная мозаикой из янтаря, была в своё время подарена прусским королем Фридрихом Вильгельмом Первым российскому императору Петру Великому. Во время оккупации в годы Великой Отечественной войны панели этой комнаты были сняты и вывезены в фашистскую Германию, где затем бесследно исчезли. В начале 70-х годов прошлого века именно по рекомендации Л. А. Попугаевой специалисты Ленинградского Художественного фонда ездили за янтарём в Калининградскую область, где добывали этот драгоценный камень.

Кандидатская диссертация

Л. А. Попугаева смогла стать кандидатом геолого-минералогических наук только в 1970 году по обобщающему докладу, состоящему из двух разделов. Первый был посвящён её работам, связанным с поиском и открытием якутских месторождений алмазов. Второй — её работе по определению состояния и перспектив использования самоцветов и поделочных камней в СССР.

Последние годы

Зимой 1974 года Лариса Анатольевна опять оказалась в больнице с гипертоническим кризом. Головные боли мучили её давно. Страдала она и от сильных болей в шейных позвонках — считала, что это следствие таскания тяжёлых рюкзаков. Врачи нашли у неё «склероз устья аорты».

Лариса Анатольевна Попугаева скончалась 19 сентября 1977 года в Ленинграде, от закупорки и разрыва аорты. Похоронена на Северном кладбище Санкт-Петербурга.

Память

Именем Л. А. Попугаевой были названы:

В центре города Удачного в 2004 году установлен памятник Ларисе Попугаевой работы петербургского скульптора Валерия Баркова.

Мемориальная доска установлена в Санкт-Петербурге на Подольской улице на здании школы, где училась Лариса Попугаева.

7 сентября 2005 года в городе Мирном был открыт мемориальный комплекс «Вилюйское кольцо», посвящённый 50-летию алмазной промышленности и города Мирного. На переднем плане комплекса расположена групповая скульптура в человеческий рост — восседающий на олене проводник-эвенк и идущие следом первооткрыватели якутских алмазов Л. Попугаева со своим спутником, рабочим Ф. Беликовым.

В районе трубки «Зарница» был поставлен столб с текстом её записки 1954 года.